Владимир Лорченков (blackabbat) wrote in md_literature,
Владимир Лорченков
blackabbat
md_literature

Двенадцать (киносценарий В. Лорченкова - часть 3)

"12". Часть третья.

первая часть - здесь)
вторая часть - здесь)

-//-

Снова поле. Рожь волнами гуляет по полю и выглядит это очень красиво. В волосах Маши — несколько полевых цветов, девушка очень красива, и в другое время Егор непременно отдал бы этому должное... Ствол направлен Маше прямо в лицо.

- Стреляй в сердце, - голос дрогнул, Маше неприятна мысль о том, что она будет изуродована перед смертью.
- Дух оболочки не имеет, - говорит ей Егор, который стал, наконец, похож на настоящего язычника, и уже не выглядит как ряженный (горе вообще улучшает человека, стесывает с него лишнее, и Егор демонстрирует нам, что горе способно справиться - в плане улучшения характера и личности - даже с самодовольным толстым лохом — прим В. Л.)

Показаны пальцы на курке. Они дрогнули. Показан общий план местности. Мимо поля по дороге несутся автомобили, трава (рожь, неважно) высокая, поэтому происходящего в поле им, конечно, не видно. Снова волны ржи, гонимые ветром. Одна волна несется в направлении застывшей пары, несется, зритель видит ее так, как будто он оседлал эту волну. Внезапно она резко останавливается с резким шумом. Оба — девушка и мужчина — резко поворачивают головы и явно поражены. Камера показывает с их стороны. В сантиметрах от обоих затормозила гигантская фура. Пораженный Егор даже не отвел дула от головы Маши. Так и стоит, разинув рот.

Из машины выходит Джебраил, спрыгивает в рожь. Потягивается. Как комбайнер прямо. Срывает колосок, трет в руках, обоняет, жует. Хоть сейчас на фото «Шолохов в поле с колхозниками обсуждает ход коллективизации». Подходит к паре. Двумя пальцами поднимает нижнюю челюсть Егора. Осторожно вынимает у него из рук ружье, хватает левой рукой Машу за пояс, играючи поднимает, обходит машину, раскрывает двери, бросает девушку внутрь.

- Эй слушай я твой мама ибал я бля пидарас тибе в рот пассал бля что тако... - бросается было из машины пришедший в сознание узбек - Станик, но двери захлопываются прямо перед его носом.

Джебраил возвращается к Егору, который все так же стоит, разинув рот. Кавказец неодобрительно качает головой.

- Егор, Егор, - говорит он с укоризной.
- Что сказано нам? - говорит он.
- Я Бог твой и нет никаких Богов кроме меня, - говорит он, цитируя Библию.
- Не сотвори себе кумира, ибо... - говорит он .

При этом Джебраил похож на героя «Криминального чтива», зачитывавшего Святое Писание двум придуркам перед тем, как их застрелить. Он явно психует и заводится. Егор тоже наверняка смотрел это кино, поэтому оцепенение спадает, он пытается броситься в ноги кавказцу, но тот легко, на упреждение, вскидывает ружье и стволы упираются как раз в переносицы.

Камера резко задирается вверх, показана птица, парящая над полем. Потом стремительный кувырок камеры, и показана земля крупно, на ней лежат колоски, крупно песчинки... На них падает тяжелая густая капля. Крупным планом лицо Егора. Это его пот. Он стекает по толстому лицу мужчины и капает. Снова крупно почва. Капли как дождь падают и уходят в землю, оставляя темные пятна. Одна капля намного темнее других.

После этого показана дорога с уезжающей фурой.

Ветер гонит по полю соломенную шляпу с кровавым пятном... Шляпа, покрутившись, падает на голову чучела в углу поля.

Снова уезжающая фура.

Поет любимая певица автора сценария фильма В. В. Лорченкова - Мара.

- Весь мир следил за тем, как мы уходим, - поет Мара.


ХХХ

Москва. Квартира в высотке. Ветер, поэтому есть ощущение того, что дом «ходит» (на высоте так бывает). У кроватки малыша рядом с очень встревоженной матерью стоит женщина в белом халате и с лицом заведующей советской поликлиники. Она пытается выглядеть очень уверенно, профессиональная привычка врача. Но получается у нее плохо. Перед ними сидит мальчишка, который декламирует:

Опять бежит тропинка,
Опять бегут все свинки
Одиннадцать их было,
Одна опять убыла
Осталось только десять...

После чего замолкает и подмигивает врачу. Та сглатывает. Неудивительно, в два года дети не говорят. Тем более, не декламируют стихи. Женщина, все так же глядя на пацана, который на наших глазах превращается в тоддла (совсем еще младенца — прим. В. Л.) вынимает из кармана халата телефон, - не отрывая взгляда — и набирает номер. Говорит:

- Геннадий Петрович? Доктор Малышева беспокоит...

ХХХ

Кабина фуры, в которой сидит кавказец Джебраил и совершенно охуевшая девушка Маша (психолог-студентка, решила попутешествовать автостопом, чтобы получить практику). Дежбраил даже и не смотрит на девушку. Но она не просто напугана. Мария — девушка эпохи пост-модерна, она читала книгу «Коллекционер» и думает, что очень много знает о маньяках. У нее даже в сумочке, - и мы видим это, - есть книга, которая называется «Коллекционер». Маша Египетская (чтобы не путать с Машей, которая в рефрижераторе сейчас мерзнет, обозначим ее по фамилии — прим В. Л.) бросает взгляд на книгу, несколько раз пытается спросить, собирается с духом, но когда она вот-вот готова что-то сказать, Джебраил глядит на нее искоса., и Маша передумывает. Наконец, осмеливается:

- Вы маньяк? - робко спрашивает Маша.

Джебраил молча выполняет все, что положено водителю. Жмет педали, переключает рычаг скоростей, обозначает повороты (они едут через городишко какой-то захолустный). Все это можно было бы обозначить одним словом - «ведет», но он делает это, явно преувеличенно акцентируя внимание на своих действиях. Играет в водителя. Похож на мальчишку, который сел в «автомобиль» в песочнице. Когда мы видим крупным планом руки и ноги Джебраила, то понимаем, почему он так кривляется. Руки водителя не касаются руля, он только ДЕЛАЕТ ВИД что трогает рычаг. То есть, он и в самом деле играет, а машина едет сама. Маша прикрывает рот рукой. Джебраил улыбается.

- Нет бля, фокусник, - говорит он.

Маша переводит взгляд с него на лобовое стекло и смотрит обреченно. Слышен легкий стук. Легкий, потом сильнее. Наконец, грохот. Маша смотрит на Джебраила. Джебраил на Машу. Оба — на книжку «Коллекционер». Потом — оглядываются. Джебраил тормозит на выезде из города. Метрах в пятидесяти — машина с пузатым ментом с автоматом. Джебраил презрительно смотрит в его сторону, обходит машину, открывает двери. Это утомительно — не дверцы легковушки все же — поэтому лицо его раздражено. Приоткрывает двери, видит среди туш животных посиневших Машу и Станика, которые колотят в ту стенку, которая ближе к кабине. Когда они замечают свет, то бросаются к задней дверце, оба смешно поскальзываются, падают, и, конечно, не успевают, потому что Джебраил закрывает двери. Возвращается в машину. Садится на место водителя, насвистывая, ищет что-то на панели. Говорит:

- Ага биля...

Нажимает кнопку и синие цифры со снежинкой меняются с 0 до минус 10. Заводит машину. Стук слабеет. Пустое место рядом с Джебраилом. Тот качает головой. Показана убегающая к менту Маша Египетская. Джебраил трогает машину, и догоняет девушку как раз когда она что-то объясняет менту, схватив того за руки. Мент слушает ее равнодушно-презрительно (как патрульный — пьяницу, которого решил забрать и который все еще думает отмазаться — прим В. Л.). Джебраил высовывается из окна, протягивает менту пачку средних размеров, говорит:

- Извини, командир, племянница на голову больная, лечиться везу.
- Сур начиталась, в шахидки билять податься хотела, еле поймали, - говорит он.
- Везем в Москву на курсы интернацыанальна-многанацыанального билять общения ва и повышения нна талиарнта..! - говорит он.
- Тарали...
- Талирант...

Мусор с каменным лицом слушает, хотя явно мог бы помочь.

- Талейрентнасти! - справляется кавказец.

Держит деньги протянутыми.

Мусор, не меняясь в лице, берет деньги. Джебраил — так же, через окно, за шиворот втаскивает Машу в кабину. Он очень сильный. Но мента и это не удивляет. Поправляет автомат, спрашивает:

- Чего везем?
- Мясо, командир, - говорит Джебраил.

Протягивает еще пачку денег (не очень толстую). Мусор берет, отворачивается. Смотрит вдаль, как Илья Муромец, охраняющий Русь. Девушка глядит на него жалобно. Машина отъезжает. Не поворачиваясь к ней, мусор берет рацию, и глядя на бескрайние горизонты России, говорит:

- Василий, готовься.

Треск, шумы.

- Чи? - говорит мягкий, спокойный, нежный даже голос.
- Вася, ты че там, совсем от пьянки оглох? - говорит мусор все с тем же деревянным лицом.
- Чи Вася, чи оглох... - говорит голос растерянно, потом очень зло и очень правильно по-русски, - че, че ты сказал, гнида?! Кто Вася бля?
- Да ладно, Володь, - говорит примирительно мент. - Пошутил я.
- Есть кто? - говорит подобревший голос.
- Фура, груженная мясом, а может и еще чем, - говорит мент. - За рулем хач, денег немерено. Девку с собой везет, явно украл. Русская. - В фуре, говорит, мясо, да.
- Ты говорил уже, - говорит окончательно проснувшийся голос, по-русски говорит правильно, но легкое «г» выдает в нем уроженца Малой России.
- А ты где сейчас, Вася? - спрашивает голос.
- Какой я те блядь Вася? - говорит мусор, обидевшись.
- Та, обиделся! - говорит голос. - Та я же пошутил!

Хохочет, мусор с отвращением смотрит на рацию.

- Значит так, принимайте его, - говорит мусор.
- Девку можно отпустить, еще спасибо скажет, - говорит он.
- Красивая? - спрашивает голос.
- Ниче так, - говорит мент и выдает определение, - студентка бля.
- Ну, мы ее подучим, - смеется голос.
- Да как хошь, - говорит мент равнодушно, - главное, чтоб все чисто было.
- Обижаешь, командир, - говорит голос.
- Все, конец связи, - говорит мусор.

Отключает что-то в рации. Поправляет фуражку. Насвистывает мелодию.

Это «С чего начинается родина»

ХХХ

Кабине машины. Девушка Маша сидит в позе заложницы — колени поджаты, руками обхватила колени, губы сжаты, плечи напряжены. Только тут Джебраил обращает внимание на то, что девушка, в общем, сильно напугана.

- Да ты не бойся, - говорит он.
- Вы меня изнасилуете? - спрашивает девушка Маша.
- Не надейся, - говорит Джебраил.
- Убьете? - спрашивает Маша.
- Не угадала, со счетом 1-0 ведут телезрители, - говорит Джебраил.
- Похитите за выкуп? - говорит Маша.

Джебраил смотрит на нее с жалостью. Маша, припомнив пачки денег, которые сует водила направо и налево, кивает. Да, явно не похитил.

- Тогда чего... чего вы от меня хотите? - спрашивает она.
- Я? - говорит Джебраил.
- Я от тебя ничего не хочу, ты сама сюда пришла, - говорит он.
- Так что это ты мне скажи, чего ты хочешь, - говорит он.

Маша задумывается. Машину слегка качает.

- За что он ее так? - спрашивает она Джебраила. - Ну, этот, в шляпе...

Джебраил нехотя пожимает плечами.

ХХХ

Ретроспектива. Село. Маша — жена молодого толстого «нео-яpычника» Егора идет по воду. Она босая. У нее очень аппетитный зад, я бы вдул (в смысле, именно так должен думать зритель — прим В. Л.). Это тот тип женщин, которые выглядят худенькими в одежде и полными — без нее. Но т.к на Маше что-то вроде сорочки (русская рубаха) то это полу-одежда, и когда она облипает бедра... М-м-м-м-м, у меня снова встал (в смысле, так должен думать зритель — В. Л. ). На плечах у нее коромысло, на нем — ведра, но не из стали и не пластмассовые, а именно деревянные, как в мультиках про древнюю Русь. Каждый шаг Маши оставляет четкий след, потому что земля проседает (рыхлая, или песок, что-то в этом роде) под тяжестью. Показана цепочка следов. Маша стоит у сельского магазина, беседуя с приятной русской женщиной средних лет.

- Мой-то совсем с дуба рухнул, - говорит она. - С языческого...

Пока Маша рассказывает, возникают картинки происходящего с Егором.

- Как городскую квартиру продали, все деньги на книжки тратит, про Воданов своих, Торов да Перунов... (Егор стоит в Москве у лотка, продавец одет как нео-языческий притырок, два дебила общаются, мимо едет «джип» с гостями с Кавказа, они глядят на лохов с невыразимым презрением — так, как будто адаты, которым они поклоняются, нечто более приличное)
- На прошлой неделе целую корову в лес завел, да зарезал, чтобы, значит, урожай был в следующем году хороший, - говорит Маша. (Егор бежит за коровой, спотыкается, падает, машет руками, похож на растерянного Ленина, бревно которого вдруг ожило и сбежало с субботника)
- Заклинания шепчет, вокруг бани голый скачет, божков из дерева рубит, - жалуется Маша. (Собственно, голый Егор и скачет)
- С духами разговаривает, а на жену родную на смотрит, - говорит она. (голая Маша из постели глядит призывно на Егора, а тот чего-то бормочет в углу, наливая в блюдо молоко для домового)

Односельчанка слушает с сочувствием.

- А давеча... - говорит стыдливо Маша.

Краснеет. Наклоняется к уху. Показан Егор, выходящий из бани с веником, он совершенно ополоумевший, с блаженной улыбкой кретина.

- Лапочка, - зовет он, - лапуулечка...
- Свеееетозааарица, - тянет он.

Из дома с визгом выбегает Маша, Егор гоняется за ней со смехом, Маша то ли шутя то ли уже всерьез отбивается, но Егор человек толстый, большой, он хватает девушку в охапку и тащит к бане. Там бросает на полку, прижимает коленом, и говорит торжественно:

- Дух лесбы проклятой, брось покинь зиядвы женки моей возлюбленной!
- А-ах-а-ах! - выдыхает Егор, с силой стеганув Машу по заднице веником.

После каждого удара он громко выкрикивает идиотские магические заклинания: Например:

- Зиядвы, осовбождайтеся полюбовайтеся!
- Лесба темная кикимора болотная брось покинь Светозарицу!
- Поелику за Дажьбога да поубоятиси!
- Велес, велес, пырец пырец, разззвиядися лядвища!
- Скнипы заопростайтеся во имя Влеса!

Лицо Маши. Похоже, ей это уже нравится... Она уже готова. Удары прекращаются. Девушка переворачивается и видит, что Егор... устало сел рядом, отбросив веник. Он в поту. Нелегкая работа утомила его. Маша глядит разочарованно.

- Устал! - с радостной улыбкой говорит он.
- А, - разочарованно говорит Маша.
- Ну, пойду я посплю, - говорит Егор довольно.
- А, - грустно говорит Маша.

Дверь скрипнула. Маша остается в бане одна...

Снова Маша и соседка у магазина. Шепчутся, вид смущенный у обеих. Показан в углу улицы Егор, который сокрушенно качает головой. Ему явно кажется, что дух лесбы не покинул Машу. Соседка вскидывает взгляд, видит Егора, испуганно прикрывает рот рукой — показно, как скромна девица, - и быстро семеня, уходит от магазина. А Маша, потупившись, идет домой с водой.

Вечер. Маша истошно вопит. Над ней неутомимо размахивает прутьями Егор. Когда он заканчивает, Маша рывком переворачивается и впивается в Егора, обхватив руками и ногами, заваливает его на себя. Егор поднимает лицо к небу, там полная луна... ( Вид у Егора — как у прокурора, который дал 30 лет Ходорковскому, и сразу же выпустил его по амнистии — и получил за это орден «Герой России» из Кремля и свое фото на обложке журнала «Ньюйвик» с голой Наташей Морарь от оппозиции. То есть, совершенно счастливый и удовлетворивший всех, включая себя, - прим В. Л.)

- Получилось изгнать, - написано на его лице.

ХХХ

Ретроспектива. Лето. Егор в соломенной шляпе и в маске стоит возле ульев, и окуривает их. Окуривает при помощи штуки, очень похожей на кадило. В результате Егор похож на сумасшедшего попа, призванного в СОБР, и который решил провести богослужение на пасеке. Сходство усугубляется тем, что Егор напевает так, словно ведет службу.

Это что-то вроде импровизированной языческой молитвы.

- Пчела пчела, вынь да положь мне на, - поет он.

Над цветущими лугами носятся веселые толстые шмели, похожие на Егора без шляпы. Камера летает вместе с ними. Цветы. Все колосится, плодоносится, солнце, девки у реки смеются, дети бегают, в общем, деревенская идиллия. На нее с улыбкой глядит с холма Маша, у которой на плечах по-прежнему коромысло. Тепло улыбнувшись еще раз, Маша спускается с холма к реке, начинает полоскать белье, которое лежало в бадейках. Проделывая это, она низко наклоняется над бережком. Сцена очень соблазнительная и эротичная (у меня в который раз встал, и, значит, зритель тоже должен воодушевиться — В. Л.) В плещущейся воде Маша видит отражение и застывает. Медленно поднимает голову, в десяти-двадцати метрах от нее — пароход, на борту которого стоит... Катя!

Катя очень броско и умело накрашена, и похожа на девушку Боню из Дома-2, в ночном клубе это бы смотрелось что надо, но на лоне природы искусственность макияжа и наряда очень видны, природа подчеркивает недостатки, и Катя это чувствует. В руке у Кати сигарета, в другой — шампанское. Она молча глядит на Машу. Та — на Катю. Из салона на палубе раздаются смех, визг, вырываются клубы дыма. Катя смотрит на все это — она явно после бессонной ночи, причем в худшем смысле этого слова (пьянка и угар, а не секс) — а потом на Машу. Маша — цветущая девушка.

Крупным планом показана река. Стайка мальков. Когда на них сверху капает что-то, они бросаются на каплю, как на корм. Но это слеза.

Мы видим, что Катя плачет.

ХХХ

Каюта Кати на пароходе. Катя лежит, умытая, побледневшая, на койке. Рядом с ней сидит Маша, которая нежно, заботливо и спокойно глядит на Катю. Катя рассказывает (мы попадаем в каюту как раз на середине фразы).

- … цатый, а там уже и до публичного дома недалеко.
- Крекс пэкс кокаинекс — говорит она горько.
- … так и живу с тех пор, - говорит она.

И начинает громко рыдать. Маша привычно успокаивает ее, дает воды, вытирает лицо.

- А помнишь...- говорит Катя.
- Помню, - говорит Маша просто, без рефлексии, попытки унизить, отомстить, или намеков на что-то... она просто помнит.
- Деревня пошла тебе на пользу, - говорит со вздохом Катя.
- Деревня пошла мне на пользу, - спокойно соглашается Маша.

Они смотрят друг на друга. На лице Кати — все, что чувствует человек, попавший в ад, и оглядывающийся на прошлую жизнь. Не был бы лох, летел бы сейчас наверх, а не падал в огненный подвал, написано на лице Кати. На лице Маши ничего нет, она безмятежна, как природа средней полосы России.

- Я люблю тебя, - говорит Катя и начинает плакать.
- Слишком поздно, - говорит Катя и плачет все сильнее.
- Но я так люблю тебя, - рыдает Катя.

Маша не говорит ничего. Каюта покачивается.

ХХХ

Деревенские дети запускают по реке плоские камушки. Гогочут гуси. Из салона на палубе теплохода вырывается мат, крики, визги, иногда в приоткрытую дверь виден игорный стол, выбегают люди поблевать, продышаться. В общем, бардак и хаос. Над пароходом — огромное полотнище. На нем надпись:

«УЧАСТНИКИ ЮМОРИСТИЧЕСКОГО ТУРА ПРОГРАММЫ «АНШЛАГ» ПРИВЕТСТВУЮТ ГОРОДА «ЗОЛОТОГО КОЛЬЦА» РОССИИ»

Иллюминатор. В нем — блики солнца на воде. Каюта Кати. Катя сидит на узкой кровати у стены, а рядом сидит Маша. Катя гладит Машу по лицу. Снимает с нее — тянет снизу — рубаху, под ней на Маше нет ничего. Бюстгальтер ей не нужен, у нее красивая небольшая грудь. Почему ей не нужны трусики, мы можем лишь догадываться. Катя бросает в угол рубаху Маши. Та просто и спокойно смотрит на подругу. Катя вскакивает, и, не веря своим глазам, - она не ожидала что Маша простит ее, и даст ей, - раздевается, причем неловко и смешно, как мужчина, который торопится, а его женщина уже раздета. Катя тоже еще ничего, хотя грудь уже на миллиметры, но опустилась (ну так она у Кати больше — прим. В.Л). Эти изменения еще очень малы и незаметны и их сможет увидеть только тот, кто досконально знал тело Кати еще когда оно было моложе. (то есть, Маша — В. Л.)

Катя становится перед койкой на колени, берет руки Маши в свои, и, низко склонив голову, целует их.

Сначала кисти, потом поднимается, еще поднимается... Маша глядит на Катю ласково, но без возбуждения, она просто позволяет себя ласкать. Она похожа на Мону Лизу, которую трогает руками рядовой посетитель музея без шансов на то, чтобы приобрести картину. Безмятежна, но холодна. Заметив это, Катя рыдает все сильнее. Так, рыдая, она и трахает Машу.

В иллюминаторе — пораженное лицо деревенского мальчишки. Общий план — плотик, на нем дети (как обычно балуются, когда строят), и плотик — у иллюминатора.

ХХХ

Двор дома Егора и Маши. Егор сидит в кресле-качалке, делает вид, что читает. Показана книга в его руках. Это Бердяев.

«О назначении человека. Опыт парадоксальной этики»

Показано, что книга раскрыта даже не на первой странице, а там где обложка склеена с бумагой (до аннотации даже).

Во двор заходит Маша. Весело улыбаясь, складывает бельишко, хлопочет во дворе, весело напевает. Егор глядит на нее с мукой и болью. На его глазах — слезы. Одна из них капает на страницу книги. Расползается. Затемнение.

Ночь. Маша привязана к стулу, как в плохих гангстерских фильмах — очень много веревок, привязана некачественно. Во рту у нее — большая луковица. Егор, плачет, согнув спину, и сотрясаясь всем телом. Выглядит это отвратительно. Егор поднимает голову и спрашивает:

- За что?

Маша выразительно поднимает глаза к потолку. Егор, всхлипнув, вынимает луковицу изо рта у Маши. Та устало говорит:

- Я пожалела ее.

Егор мелко и зло воет, так плачут несправедливо обиженные дети.

- Я люблю только тебя, Егор, - говорит Маша.
- Поверь мне, - говорит она.
- Егор, я признаю, сначала ты мне был не люб, - говорит Маша.
- Но красота твоей личности раскрылась переде мной не сразу, а как цветок поутру, когда он, радуясь солнцу, раскрывает свои лепестки, - говорит Маша.

Говорит торопливо, сбивчиво, и, судя по всему, правду. Егора это не утешает. Он мотает головой, бормочет:

- Нет, нет, весна нашей любви позади, настала осень...

Маша говорит:

- Развяжи меня Егор, и мы начнем все сначала. Я буду твой полюбовницей, как Злата для Влеса, Егор. Венки нашей любви из одуванчиков, золотистых, как караваи славян, поплывут по рекам времен...

Егор мотает головой, плачет. Слова это одно, а дела, увы, другое. На деле Маша изменила ему, а слова... - это всего лишь слова. Все бабы суки и бляди, их нужно для их же пользы хорошенько пороть, бить, и не давать им вякать (и наконец-то кретин Егор это понял — В. Л.)

- Егор, любимый, - говорит Маша.
- В конце концов, разве не у древних славян был полигамный брак и развратные отношения между всеми членами общины? - восклицает она.
- Об этом писал даже Прокопий Кесарийский! - кивает она в сторону книжного шкафа.

Егор судорожно вздыхает, это рыдание, но уже без слез. Он встает и снова сует луковицу Маша в рот. Поднимает крышку хода в подвал, возится там долго — все это время Маша пытается, сдвинув стул, навалиться телом на крышку и запереть там Егора, но у нее ничего не получается, - и выходит наружу с ружьем. Глаза Маши очень широко раскрыты.

В окне — полная Луна.

ХХХ

Полная Луна отражается от воды реки. Шум, крики. Все еще идет гулянка на пароходе, только он плывет. Из салона выходит, пошатываясь пожилая женщина и заливисто смеется минуты три. Становится понятно что она так репетирует. Выходит Катя, с отвращением глядит на женщину... Потом Катю травит в воду. Важно показать, что ее травит не густой блевотиной, а жидкостью — так бывает когда человек ничего не ест, а только бухает (на седьмой день одной жидкостью рвет — В. Л). Катя пьяненькая, губы у нее залегли в складку, и лицо ее уже никогда не станет безмятежным. (Она это сама понимает и старается выглядеть как человек, который понимает, что лицо его никогда уже не станет безмятежным.... - В. Л.)

Катя, вытеревшись платком, отбрасывает его. Долго глядит на себя в отражении реки. Потом, даже не прыгая — просто падает, как куль, - перевешивается через оградку и раздается тихий плеск.

Луна постепенно светлеет.

Маша, спотыкаясь, бредет по дороге. За ней, подталкивая ружьем в спину, Егор.

Лицо Маши крупно. Лицо Кати — покрытое тонкой пленкой воды. Оно, наконец-то, стало безмятежным.

Общий план реки. Катя плывет по течению почти на самой поверхности, Катя мертва. Раздается сильный всплеск, как бывает, когда играет рыба. И правда, рыба. Тело Кати, словно подталкиваемое снизу — так бывает, когда рыба берет наживку, медленно уходит в глубину, как подлодка. Перед этим над ней зависают — словно колибри, - птички, овсянки...

Луна совсем слабо видна. А небо уже не серое, а, скорее, синее.

В поле ржи стоят Егор и Маша — так, как мы их видели в самом начале.

ХХХ

Фура несется по ночной дороге, она похожа на «Летучий Голландец» - издает такое же смутное, угрожающе и неясное ощущение неприятной, - и, почему-то, неминуемой - встречи. Сверкают фары. Сверкает Луна. Играет «Аукцион». «Я сам себе и небо и луна». Сверкают глаза Джебраила. Сверкают глаза Маши Египетской, которая выглядит успокоившейся. Снова фары. Сверкает какой-то шип.

Отъезд камеры и мы видим, что это на дороге протянута лента с шипами.

У дороги, за машиной, отогнанной чуть вбок, сидят на корточках люди, человек пятнадцать. Сидят как гопники, на корточках. Все смотрят на одного, у того на лице лыжная маска. По голосу мы узнаем Володю, который говорил с мусором по рации. Мягкий киевский говор.

- И, значит, пацаны, мусора принимают фраерка, а тот, как зашел, сразу ловит веник, который ему бросают со словами «сыграй на гитаре, молодой», и бросает веник в ответ, а сам говорит «сначала настрой струны».
- Ухмхмхмхм- одобрительное ворчание слушателей.

Фура несется.

- А потом фраерок откинулся, приткнулся к людям по понятиям. И рассказали они ему про такой конкретный случай когда крыса уволокла у арестантов пайку, я бакланю, крыса настоящая не фраерок какой согнутый и значит они на другой день ловят эту крысу и натурально мочат ее, а старые воры ставят это молодому воренку в вину и говорят — ты че в натуре не держишься понятий почему ты предал смерти крысу, ведь она такой же арестант как ты, или как мы, значит ты неправ и, получается, сам вещи на петушатник отнесешь? Даем тебе сутки подумать обосновать свой поступок если найдешь что сказать людям мы послушаем и вынесем свое авторитетное решение если нет ты сам видишь свое будущее....
- Ххмхмхм — одобрительное ворчание слушателей.

(По виду, жестам и даже мимике, которая угадывается под маской, понятно, что Володя не по наслышке знаком с обозначенной тематикой, и что сам-то он прекрасно понимает, что произносит текст, лишенный какой бы то не было информативности. Но тут важна ИНТОНАЦИЯ. - прим В. Л.)

Фура несется.

- Но бля воренок был при понятиях и вовсе не фраер голимый и он попросил у воров не сутки а всего 12 часов чем завоевал их расположение а по прошествии 12 часов он в натуре подходит и говорит: арестанты, конечно крыса была арестант как вы или я, но ведь арестант который ворует у другого, - даже если он просто крыса, - он крыса по понятиям, что гораздо хуже, и, значит..
- Ххмхмхм — одобрительное ворчание слушателей.

Фура несется.

- А вот еще был случай, - говорит человек в маске.

В это время сбоку загораются два огня, это фары рефрижератора, который приближается по боковой дороге.

- Но это я вам потом расскажу, пацаны, - говорит он.

Все рассыпаются по местам. В руках бойцов биты, автоматы и ружья.

Фура несется.

ХХХ

Высотка в Москве.

Крупным планом — комод, на котором стоят фигурки поросят в квартире с говорящим младенцем. Ветер за окном дует все сильнее, комод подрагивает. Фигурки тоже подрагивают, две потихоньку — как при мелкой тряске, - отодвигаются от остальных и приближаются к краю

Все ближе и ближе.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ
Tags: Дом-2, Лорченков, Молдавия, ОРТ, Россия, Эрнст, двенадцать, изгнание бесов, кино, лесбиянки, литература, сериалы, сценарии
Subscribe

  • новый рассказ

    БЕЛЫЕ КОЛГОТКИ - Как же так, Аурика? - А вот так, Аурел... - Но как же так, Аурика? - А вот так, Аурел. - Но неужто же, Аурика... - Да, да,…

  • новый рассказ

    МОЛДАВСКИЙ ОЛИМПИЕЦ ВИКТОР - Дамы и господа, - сказал ведущий. - На татами, - сказал ведущий. - Русский борец Александр Карелин, - сказал ведущий.…

  • ВАНЬКЯ (новый рассказ В. Лорченкова)

    ВАНЬКЯ - Ванькя, а Ванькя, - крикнула бабка. - Надысь, Ванькя, скалдобисся, - сказала она. - Почепись от мурашей якись нахлюст, Ванькя, - сказала…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments