новый рассказ

БЕЛЫЕ КОЛГОТКИ

- Как же так, Аурика?
- А вот так, Аурел...
- Но как же так, Аурика?
- А вот так, Аурел.
- Но неужто же, Аурика...
- Да, да, Аурел...

Аурел, глазам своим не веря, все смотрел и смотрел. Но нет, они, проклятые, не врали. Перед ним лежала сама Аурика. Та самая, на волевой профиль которой Аурел заглядывался во время редких, - и потому бесценных, - перерывов, на войне.

Аурел вспомнил, что написали об этом в «Независимой Молдове» в том самом, роковом, 1992 году.

«... сти с фронта боевых действий между Молдавией и Приднестровьем передает специальный корреспондент нашей газеты, Лена Замура. Она надиктовывает нам по телефону, перекрикивая разряды снарядов и визг шрапнели, а также крики и ругань русской солдатни. Лена?!

- Когда порох и гарь оседают на улицах города Бендеры, истерзанного нашествием русских оккупантов, и волны захватчиков отступают, разбившись о скалы неприступной бороны нашей доблестной полиции, ребята-добровольцы из Кишинева садятся в круг и начинают петь веселые национальные песни. Смех и шутки звучат над истерзанной родиной, в глаза мелькают искорки и улыбки, а девчата в белых колготках — конечно же, медсестры, а никакие не снайперши, как врут пидарасты-приднестровцы, чтоб они всех издохли, - задумчиво улыбаются небу, ребятам и Солнцу. Это Солнце новой, независимой Молдовы. Кстати. Подписку на «Независимую Молдову» можно оформить в абонентских отделениях «Пошта Молдова» по адресам:...»

На адресах газета обрывалась, потому что во время отдыха хотелось курить, а табак некуда было заворачивать. Так что Аурел так и не узнал в то лето, где можно оформить полугодовую подписку на «Независимую Молдову», да еще и со скидкой.

Да и не до газеты было молодому специалисту «ВинКишинеумаша», Аурелу Гимпу, который в то роковое лето 1992 года пошел добровольцем на фронт. Сражаться с сепаратистами, расколовшими нашу маленькую солнечную страну. Правда, как убежденный гуманист и выпускник гуманитарного лицея имени Георгия Асаки, Аурел решил, что не примет участия в боевых действиях как воин, а просто исполнит свой долг во вспомогательных войсках.

Вербовщики пошли ему навстречу.

Поскольку видел Аурел, просадивший зрение на занятиях сначала в техникуме, а потом в институте, не очень хорошо, то автомата ему «по-любасу» - как странно выразился военный вербовщик, - выдавать не стали. Но доверили очень важное и ответственное дело. Сначала предупредив:

- Важное и ответственное дело мы доверим тебе, сынок, - сказал Аурелу седой генерал в выглаженном кителе с орденами, среди которых Аурел разглядел, почему-то, «20 лет службы в ВС СССР» и «За взятие Кандагара».
- Хули ты на мои награды пялишься, сынок? - спросил генерал.
- Дело твое, сынок, в том чтобы прикрывать тылы и подносить боеприпасы нашей, молдавской, медсестре, - сказал генерал.
- Которая, конечно же, вовсе никакой не снайпер, как пиздят эти конченные приднестровцы, - сказал он. Read more...Collapse )

новый рассказ

МОЛДАВСКИЙ ОЛИМПИЕЦ ВИКТОР

- Дамы и господа, - сказал ведущий.
- На татами, - сказал ведущий.
- Русский борец Александр Карелин, - сказал ведущий.
- И сенсация этих Игр, - сказал ведущий.
- Удивительный, выдающийся, обворожительный, - сказал ведущий.
- Сенсация Лондона 2024 года, - сказал ведущий.-
- … помолчал торжественности ради ведущий.
- Молдавский Олимпиец Виктор!!! - сказал ведущий.

Трибуны взревели. Кое-где над рядами и месивом тел с головами болельщиков футбольных клубов, так похожими на Шалтая-Болтая, взлетели вверх пакеты с жареной картошкой и рыбой. Лондон, Лондон, подумал молдавский олимпиец Виктор. Британия, Британия, подумал он тепло. Газоны, дожди и туманы, пидарасы английские, подумал он, и поднял руку в приветствии. Зал взревел еще больше. Молдавский олимпиец Виктор не обманывался насчет своей краткой — но стремительной — популярности на Играх 2024 года. Еще вчера, в гостинице, во время дружеской попойки, сам ветеран Карелин, выдающийся борец, так и сказал молдавскому коллеге.

- С, - сказал он.
- М, - сказал он,
- И, - сказал он.
- А? - сказал олимпиец Виктор.
- Ты че тормоз? - сказал, помолчав часок, Карелин.
- СМИ, - сказал он.
- СМИ, - сказал он.
- … всегда, - сказал он.
- Нужен... - сказал он.
- … герой, - сказал он.

Потом замолчал надолго.

Молдавский олимпиец Виктор, уважительно поглядывая в сторону «звезды», молча пил теплую водку, и ждал, когда Карелин промолвит еще хоть словечко. Но тот молчал, был погружен в себя... Выглядел Карелин усталым. Ведь в 2024 году в Лондоне он выступал сразу в 10 олимпийских дисциплинах в рамках инновационных усовершенствований спортивной подготовки олимпийцев России к ИграмRead more...Collapse )

ВАНЬКЯ (новый рассказ В. Лорченкова)

ВАНЬКЯ

- Ванькя, а Ванькя, - крикнула бабка.
- Надысь, Ванькя, скалдобисся, - сказала она.
- Почепись от мурашей якись нахлюст, Ванькя, - сказала бабка.
- Дык от супони да на грозушку, - сказала она.

После этого бабке Акулине, учительнице русского языка на пенсии, надоело разговаривать, как трахнутой поленом об голову идиотке, и она перешла на нормальный русский.

- Внучок, Ванькя, - сказала она.
- Хватит уже сестру двоюродную трахать, - сказала она.
- Танькя и так уже третий год в подоле несет, - сказала она.
- Нечего в нее своим хером немытым совать, - сказала она.
- Грех, - сказала она.

Ванькя потупился. Рослый, молодой парень семнадцати лет от роду, он лишь начинал ощущать себя личностью и мужчиной. Утренние поллюции, радостный, свежий секс с запыхавшейся Танькя, что прибегала к нему тайком на сеновал, крепкие, сочные ее уста... Все это было в новинку Ванькя, только открывавшему для себя первую любовь, первую плоть, первые сисечки возлюбленной своей, твердые и большие, словно те ведра, которые Танькя ставила под коровушку Акулинку. Коровушку-то Ванькя тоже смолоду оприходовал, - ну, когда еще не открыл для себя радостной, молодой плоти Танькя, - и приходовал ее все прошлое лето. Свежей травой пахла Акулинькя, косила радостным, чудным, неземным глазом назад, туда, где старался молодой Ванькя, переступала с ноги на ногу, мычала жалобно о чем-то своем, коровьем... Так прошло лето, а потом из соседней деревни пришла Танькя, сестра Ванькя двоюродная. Папка у Танькя был мент на пенсии, он пил много водки и это ему так понравилось, что он купил самогоноваренный аппарат и переехал с ним в деревню. Жену и детишек бросил. Взял с собой одну только Танькя. Он ее трахал, а она его обшивала да кормила, а когда пришел черед папани лечь в землю — Чубайс отключил электричество, и короткое замыкание дернуло тятю прям во время варки самогонки, - Танькя его и схоронила. Погоревала, дала всей деревне, чтоб, как водится, с почестями отпустили, да и пошла в соседнюю деревню, к бабке двоюродной Акулине. Та была баба зажиточная, коровушку имела, и тоже Акулиной звала, чтоб, значит, меньше запоминать надо было. Там-то, у бабки Акулины, Танькя и повстречала Ванькя. Стоял он горделиво, словно столб телеграфный, да перекатывал яйца в кармане штанов рваных, словно суровый мужик — желваки. Танькя, чувствуя, как ноги слабеют, встала у калиточки, зарделась смущенно, вспыхивая изредка особливо ярко, словно алая заря в проводах электропередач затерялась...

- Привет, я Танькя, - сказала Танькя Ванькя.
- А я Ванькя, - сказал Ванькя Танькя.
- Чего делаешь? - сказала Танькя.
- Стою вот, яйца катаю, - сказал Ванькя.
- Давай вместе катать, - сказала Танькя.

Зарделась... Read more...Collapse )

новый рассказ В. Лорченкова

СОБАКИНЫ КОСТИ

Первый раз я повел его на бассейн зимой.

Мне казалось, ему понравится то же, что и мне — мы же все-таки отец и сын..

Например, первое теплое касание, которое еще не стало удушливым и жарким, - как в конце тренировки — ведь зимой в воду ныряешь, как в постель в холодной комнате.

Еще — думал я — он обратит внимание на ощущение невесомости. Когда повисаешь между дном и поверхностью, воображая себя космонавтом, с оторвавшимся от станции «Мир» - или откуда они выходили в открытый космос? - тросом. Это ощущение и это зрелище, - зрелище перевернутого мира — так завораживает, что даже на Земле не хочется спасать себя и всплывать.

Лишь инстинкты выталкивают тебя из воды против воли.

Я знал, что у ныряльщиков это называется блаженство апноэ, и сам испытал его не раз, поэтому готов был страховать сына. Наконец, я ожидал, что ему понравится запах хлорки — легкий, неистребимый, я пахну им даже спустя 14 лет после того, как бросил тренировки. Еще... В общем, я нафантазировал многое из того, что вроде бы, должен был сам ощутить в детстве, когда меня, пятилетнего, первый раз привели плавать. Это был мрачный бассейн в здании бывшего монастыря где-то в Белоруссии, раздевалки были оборудованы в цементных кельях и там сильно тянуло по ногам, а над головами мозаичных пловцов — которыми украсили стены, - слабо светились полузатертые нимбы, и из-за узких окон было темно. А бассейн должен быть светлым. Как католическим храм на Рождество. Плавание само по себе депрессивный вид спорта, - ты все время один и ты все время думаешь, - поэтому в бассейнах должно быть много света, солнца, неба, и радости.

Поэтому впервые я привел его в открытый бассейн.

Над водой поднимался пар и я аккуратно придерживал мальчика, помогая работать ногами, и не опустить плечи в воду слишком глубоко. Видимо, не очень внимательно, потому что плечи все равно уходили. Особого значения это не имело. Я знал, что это всего на первых три-четыре занятия, а потом им займется тренер. Так что, придерживая сына, я думал совсем о другом. Например, что именно ему понравится в воде в первый раз. Что же. Моя бывшая жена оказалась абсолютно права, когда говорила, что у меня нет дара предвидения. Все мои предсказания не сорвали банк.

Больше всего ему понравилась РомашкаRead more...Collapse )

ТЫКВА СО ВКУСОМ АНАНАСА

Свою первую тыкву Санду помнил, как будто встретил ее вчера.

Ярко-оранжевая, свежая, похрустывающая от утренней изморози, покрывшей ее гладкие, блестящие, - лакированные словно — бока... Лежала она посреди огромного колхозного поля. Ну, уже не колхозного, конечно, но все равно в деревне Санду все его называли по старой привычке колхозным. В Молдавии ведь многое — саму Молдавию тоже — называли по-старой привычке прежними словами. Так что поле было колхозным.

И Санду, стоя посреди его, чувствовал легкое головокружение.

Ведь напротив сияла самая красивая тыква из всех, которые он когда либо видел. Гигантская красавица полутора метров высотой и в обхват взрослого человека, росла она здесь попечительством колхозного — да-да, по старой терминологии, - агронома Василаки. Тот, мечтая прославиться, специально покупал семена в Кишиневе и все лето дрожал над растущей рекордсменкой, замеряя ее показатели. Он даже в августе, когда наступили почему-то ранние заморозки — хотя почему «почему-то», бюллетень молдавской православной церкви объяснил, что это все за грехи, - разбил над своей ненаглядной тыквой палатку. И, чудила этакий, окуривал ее две недели кряду.

- Будто с бабой носится, - говорили в селе. И смеялись.

Сейчас, ранним ноябрьским утром, Санду не смеялся.

И даже в чем-то понял агронома. Тыква была такой... нездешней. Санду глянул на нее внимательно еще раз, а потом оглядел и поле. Было оно покрыто тыквами самых разных размеров, и круглыми, и плоскими, и продолговатыми, - как кувшины черножопых африканцев, которые прозябают в дикости в своей сраной Африке, как учил их на уроке православия единственный сельский учитель, священник отец Паисий, - и всех оттенков и цветов. Желтый, белый, серый, оранжевый...Поле завораживало. Но тыква-чемпионка завораживала еще больше. Она возвышалась посреди поля. Подросток вспомнил, как агроном называл это свое чудо агрокультуры.

«Астра Девять Шесть Ноль Два» - так числилась в документах тыква рекордсменка, со дня на день ожидавшая из Кишинева специальной комиссии, которая измерит, оценит, и даст агроному Василаки приз, грамоту и всемирные почет, славу и уважение.

Астра Девять Шесть Ноль Два словно манила к себе СандуRead more...Collapse )

Наш человек в Кишиневе

Русский шпион Эдуард Багиров знал, что четвертый президент России Владимир Путин обязательно его спасет.

- Без базара, прилетит и спасет, - сказал седенький полковник ФСБ, принимавший у Эдуарда присягу, часы, ремень, и личное имущество.
- А как именно? - поинтересовался Эдуард.
- На блядь вертолете, - сказал полковник.
- Ты, главное, верь, - сказал он.

Было это еще до отправки шпиона в командировку. Тускло горели в кабинете свечи, улыбался непроницаемо в углу портрет президента РФ В. Путина. Полковник встал и потянулся, а Эдуард быстро глянул в его бумаги и увидел фамилию собеседника. Полковник Шендерович.

- Наверняка псевдоним, - подумал Эдуард.

Полковник достал из буфета бутылку, рюмку, пистолет, чистый лист бумаги и ручку. Сел. Read more...Collapse )

Чрез тернии к Лунам (рассказ В. Лорченкова)

ЧРЕЗ ТЕРНИИ К ЛУНАМ

Как всегда, он звонит ночью.

- Да, - говорю я, взяв трубку.
- Володя, что это у тебя там играет? - говорит он.
- Какой-то рок-н-ролл, - говорю я.
- Гагарин, я вас любила, ой, - говорю я.
- Выключи эту херню, - говорит он.
- Нет, чтобы что-нибудь приличное, - говорит он.
- И за то, что в апреле Гага-а-рин совершил свой высокий полет? - с догадкой тяну я.
- Тоже херня, - говорит он.

Я его не вижу, но буквально ощущаю, как он морщит лоб. Гладкий, высокий лоб кумира миллионов. Как сейчас говорят, «звезды». Когда мы разговаривали в первый раз, я так и сказал:

- Сейчас вы бы стали «звездой», - сказал я.

А он сказал:

- Что за херня, Володя?

Ну, мы это замяли. Я не стал тратить время на то, чтобы объяснять ему последние 50 лет развития человечества. Какие-нибудь 50 лет из Средневековья объяснил бы. А сейчас... Сейчас нет. Цивилизация развивается стремительно. Еще вчера человек полетел в космос, а уже сегодня — бац, мы пользуемся специальными кондомами из космических материалов, которыми раньше только скафандры выстилали. Кстати, о скафандрах. Я как-то спросил его, как они решали эту проблему. А он сказал:

- Что за херня, Володя, - сказал он.
- Я ведь в космосе-то пробыл всего час, - сказал он.
- С небольшим, - сказал я.
- Верно, - сказал он.

После чего он продолжил рассказывать, а я — записывать. Иногда, когда он уставал, мы развлекались. Он мог рассказать анекдотRead more...Collapse )

"Серенький волчок" (новый рассказ Владимира Лорченкова)

СЕРЕНЬКИЙ ВОЛЧОК

-//-

- А теперь перед нами выступит хор поэтических блядей! - воскликнул молодой человек в очках.
- Но вы особо не заморачивайтесь, это же всего лишь бляди, - сказал он.
- Как говорится, я лучше блядям подавать буду ананасную воду, - сказал он.
- А как там дальше, я уже не помню, - сказал он.

Зал, не обращая внимания на конферансье, гудел.

- Даня, Даня! - крикнул вдруг кто-то из гущи мата, дыма и перегара.
- А бляди-то при понятиях? - спросили конферансье.
- Самые, что ни на есть, понятийные, поэтические, - сказал конферансье.

Ушел со сцены. Место его заняли примерно пять-десять — у присутствующих в глазах двоилось, - девушек с нервными лицами и решительными глазами. Они были бы похожи на двадцать шесть бакинских комиссаров, подумал сценарист Лоринков, не будь их на шестнадцать-двадцать меньше, будь они мужчинами, и живи они в Баку. То есть, девчонки ну никак не были похожи на двадцать шесть бакинских комиссаров. Поняв это, Лоринков покачнулся на стуле, и выпил еще водки. Девушки, взявшись за руки, стали нервно говорить по очереди.

- Если сегодня где-то зажегся свет.
- Значит его погасит Путин, - читала одна.
- Он придет, поглядит внимательными глазами палача.
- B погасит свет, - читала она.
- Путин, Путин, Путин.
- Проклятье России как Распутин! - читала она.
- Только без бороды и зовут Володя,
- А не Григорий и с бородою, - читала она.
- О, сколько крови в глазах государственных шлюх,
- Сколько муки в глазах отставных палачей, - читала она.
- То есть блядь, пардон, попутала, - сказала она под сочувственное молчание зала.
- Свет погас, мир цепенеет в темноте первобытного ужаса.
- Это Путин пришел и щелкнул выключателем, - читала она.
- Просто сделал щелк и мы все трусливо молчим.
- Пока где-то в Уренгое трахаются с нефтью нефтянники, - читала она.
- А дальше я забыла, - сказала онаRead more...Collapse )
Read more...Collapse )

"И на Мрасе дубут лябони вцетси"

И НА МРАСЕ ДУБУТ ЛЯБОНИ ВЦЕСТИ

-//-

- Двадцать, девятнадцать, - сказал механический голос.
- Восемнадцать, семнадцать, - сказал Лоринков.
- Заткнись, сука, - сказал механический голос.
- Сбил со счета, - сказал голос.
- Извините, я нечаянно - сказал Лоринков.
- За нечаянно кишки наружу, - сказал голос.
- … - ничего не сказал Лоринков.
- Скафандр проверил? - сказал голос.
- Так точно, - с радостью сменил тему Лоринков.
- Начинаем отсчет, - сказал голос.
- … - кивнул Лоринков.
- Хули ты молчишь? - сказал голос.
- Вот когда от него нужно «есть», он блядь молчит, - сказал голос.
- А когда ему нужно заткнуться, он болтает и болтает, - сказал голос.
- Молдаване блядь тупорылые, - сказал голос.
- Знаешь что иди на хер, - сказал Лоринков.
- Где здесь выход? - сказал он.
- Не горячись, - сказал еще один голос.
- Горячие молдавские парни, - сказал он.
- И ты цыц, - сказал второй голос первому.
- Начинаем отсчет, - сказал голос.
- Володя, помни, сколько мы потратили на обучение одного космонавта, - сказал голос.
- Я помню, - буркнул Лоринков.
- Помни, что на тебя смотрит вся Россия, - сказал голос.
- Что тебя слушает вся Россия, - сказал голос.
- И как мы материмся, тоже слышат? - нездорово возбудился Лоринков.
- Хуй там, - сказал голос.
- Для избирателя мы поставили запись, - сказал голос.
- Скажите, а перед Новым Годом такая же херня? - спросил Лоринков.
- Ну, когда вы перед Кремлем и в полночь, но трезвый? - сказал он.
- Володя, - сказал тепло голос.
- Будешь много пиздеть и совать свой блядь нос, куда не следует, - сказал голос.
- Останешься на орбите, как космический мусор, - сказал голос.
- Виноват, - сказал Лоринков.
- Помни, твоя задача состоит в том, чтобы выполнить задачу, - сказал голос.
- И чтобы не ссать у меня, - сказал голос.
- Пацан сказал, пацан сделал, - сказал голос.
- Все сделаю, ваше благородь, - сказал Лоринков.
- Бухнуть можно? - спросил он.
- Пей на здоровье, - сказал голос. - Один хер все от страха пьют.
- Буль-буль, - сказал Лоринков, отпив из грелки, которую прятал в скафандре, и в которой прятал спирт.
- Ну, Володя, будем прощаться, - сказал тепло первый голос.
- До свидания! - сказал Володя.
- Помни, на Марсе притяжение в сто раз больше нашего, - сказал голос.
- Поначалу тебе будет тяжело, но потом ты привыкнешь, - сказал голос.
- Первые десять лет будешь вкалывать, как раб на галерах, потом пойдут проценты, - сказал голос.
- Не давай много воли таджикам, не корми хохла чересчур обильно, и держи прибалтов в черном теле, - сказал голос.
- Вас понял, - сказал Лоринков.
- Топливо проверили? - сказал главный инженер.
- Так точно, - сказал Лоринков.
- Ну, с Богом, - сказал голос.
- Двадцать, девятнадцать, восемнадцать... - начал он обратный отсчет.

Полковник ВВС ВС РФ Лоринков, никогда не садившийся за руль самолета, - именно так он и называл штурвал, за что его не пустили бы даже в кабину пилотов, - смотрел на оранжевые всполохи Байконура. Где-то, объятые пламенем, бегали казахи из заправочного отсека, которых просто забыли, а потом забыли потушить. Но казахов никто не считал. Как сказал полковник Лоринкову механический голос, русские на казахах отыгрывались за то, что русские были для Людей кем-то вроде казахов. А Людьми была таинственная и могущественная корпорация, подчинившая себе весь мир, и орудовавшая руками мировых правительств.

- То есть, и даже вы....? - спросил Лоринков, примеряя новую форму.
- И даже я, - грустно сказал голос.
- Но смотри у меняRead more...Collapse )
Read more...Collapse )

"Подарок государя"

ПОДАРОК ГОСУДАРЯ

«... признаюсь честно, - получив известие Государя-Батюшки о том, что мне надлежит в ближайшее время прибыть в Бессарабский уезд, дабы возглавить комитет правительственный в целях укрепления власти российской в сиём месте, недавно приобретенном Короной, - я не был обрадован. По слухам, Бессарабия, коей мы владели в позапрошлом веке, когда знамена большевистских безбожников трепетали над стенами большой Кремлевской мечети, - тогда собора Василия Блаженного, мир ему, - представляла собой пустынную землю, населенную лишь малоизученным в современной Рашкоимперии народом «еврейцы», с редкими вкраплениями «молдаван» и, якобы, «гагаузов», о коих, впрочем, никакими достоверными сведениями наш Департамент не располагал...»

- Тук-тук-тук-тук, - отстукивали километры колеса поезда, несшегося по выжженным степям Малороссийской губернии.
- Тук-тук-тук, - напевали они.

Молодой генерал-губернатор Бессарбско-Одесского уезда, статский советник господин Лоринков, прикрыл глаза, не выпуская из рук стального пера. На том было выгравировано «От Государя, с Божией милостию». Многие советники Его Величества хотели бы получить такое именное стило, подумал довольно Лоринков, но для этого требовалось проявить недюжинные административные способности.

Генерал-губернатор, - которому на днях исполнилось всего двадцать девять, - такие способности проявил. В 2143 году он, срочно прибыв в Тамбовскую губернию, где волновались переселенцы из Таджикистонского ханства, сумел уговорами и убеждением главарей восстания распустить чернь по домам. Энергичными мерами Лоринков также навел порядок в системе хлебоснабжения губернии, - отчего и начались волнения, - и переселенцы-гастарбайтеры были усмирены окончательно. Конечно, пришлось проявить и твердость: самых активных вожаков волнений Лоринков велел заковать в кандалы ручные и ножные, и вести пешком за своим экипажем до самой Москвы. Там, на Лобном месте, злодеев и предали казни...

Государь — молодой Абдулазан Абрамович, - с большим удовлетворением воспринял известия об успешных действиях молодого, но дельного губернатора.

Имя Лоринкова произнесли после имен Аллаха Всемилостивого, Государя, и членов его семьи, на торжественном молебне в мечети на Красной площади. Сам Лоринков был из иноверцевRead more...Collapse )